Быть не таким, как все – это норма

Дорогие друзья, встречайте весну с «Семьей» и нашим новым журналом!

В электронной версии журнала вы можете прочитать не только все статьи выпуска, но и  ознакомиться с материалами, которые не вошли в "бумажную" версию. 

Сеть магазинов «Семья» поздравляет вас с началом самого красочного сезона и дарит вкусный и витаминный подарок - гастрономический журнал. В новом проекте мы рассказываем о событиях и лицах сети магазинов "Семья", здоровом образе жизни, путешествиях и многом другом интересном. Весенний (четвертый) номер журнала доступен во всех магазинах "Семья". 

Наш журнал вы можете получить бесплатно на кассе любого из 77 магазинов "Семья", при покупке от 1 000 руб. Полную электронную версию журнала читайте на нашем сайте. 


Летний выпуск      

Осенний выпуск       

Новогодний выпуск

27

Ирина Шафранская: «Быть не таким, как все – это норма»

Встречая Ирину Шафранскую впервые, думаешь: она – рок-звезда, ну, или дизайнер, профессор Стокгольмской школы экономики, наконец. На самом деле Ирина – преподаватель пермской «Вышки» с мышлением человека мира. Мы поговорили с ней о том, каково это – быть нестандартным, почему важно ощущать себя счастливым, не впадать в тоску и не терять веру в себя, даже если вам поставили диагноз «рак».

– Ирина, часто люди принимают вас не за того, кем вы являетесь в профессиональном плане?

– Наоборот, практически никогда. Когда ты встречаешься со знакомыми людьми, они знают, кто ты есть; все незнакомые сообщества, как правило, профессионально сформированы; а на разного рода общие публичные мероприятия типа презентаций новых автомобилей я не хожу. Это всё не про меня. Хотя, наверно, бывает, что люди со стороны думают: «Ууу, тётка какая дикая!» (смеётся).

– Вы всегда были не такой, как все, и хотели выделяться? Помните, когда возникло такое желание?

– Мои годы приобретения взрослых ценностей пришлись на университетский лицей, а это такая среда, где все нестандартные. Быть не таким, как все – это норма. За два года я привыкла, что можно быть непохожей на других, и, когда поступила в университет, была уверена в себе.

– Когда вы решили, что станете преподавателем?

– Это очень забавная и во многом случайная история. Я училась на специальности «Экономическая теория», и в какой-то момент нашу специальность решили «уточнить», добавив к слову «экономист» в дипломе второе слово – «преподаватель». Мы все страшно возмутились, восприняв такое новшество как ограничение наших возможностей. У нас был очень внимательный к студентам заведующий кафедрой Юрий Калманович Перский. Он нас не понял, считая, что дополнение «преподаватель», напротив, расширяет наши перспективы, но согласился с нашим мнением.

Это был 1998 год, и тогда, мне кажется, было возможно всё. Я никогда не видела для себя преподавательской карьеры, но в какой-то момент мне стало скучно на промышленном предприятии. Поэтому, когда в 2007 году меня позвали в «Вышку», я согласилась. В любой другой вуз вряд ли пошла бы, но «Вышка» на тот момент работала в Перми десятый год и была своего рода образовательным стартапом. А стартап – это всегда море возможностей. Так я попала в классный проект, где за 13 лет удалось сделать много всего интересного.

– Вы сразу выбрали направление маркетинговой аналитики, которой сейчас занимаетесь?

– Нет. Моя университетская история выстраивалась в несколько этапов. Первое, чему пришлось научиться – встроиться в западную научную коммуникацию; совершенно изменить образ мышления, подход к исследованиям, способ написания текстов. Всё это в России мы делали совершенно по-другому, по крайней мере, в экономических науках. Поиск своей академической ниши занял у меня года три. В итоге я вышла на тему развития и маркетинга городов.

Однако оказалось, что создать образовательный продукт вокруг этой темы очень сложно, потому что людей, заинтересованных в маркетинге городов, во всей России наберётся не более 20. Тогда мы задумались про общий маркетинг, хотя в Перми имелись сильные программы-конкуренты. Мы решили отстроиться от них через формирование крутой команды преподавателей – собрать не представителей пермского бизнеса, а коллег из «Вышки», у которых есть опыт работы с реальными проектами, причём такими, где важна математическая, экономическая составляющая. Мы задали себе высокую планку – готовить ребят для федеральных и глобальных компаний.

Ещё года через три я поняла, что, если мы не уйдём в цифру, то всё потеряем, и решила попробовать сделать программу про маркетинговую аналитику. Традиционный маркетинг кажется простым и понятным любому: надо «влезть в тапки» потребителя, придумать для него коммуникацию и сделать так, чтобы он совершил покупку. Как только ты присоединяешь к этой цепочке слово «аналитика», сразу возникает необходимость каждый этап подтверждать цифрами. Это то, чего всегда хочет бизнес. У нас даже был идеальный портрет абитуриента: выпускница мехмата, которая не хочет быть программистом, но имеет амбиции быть креативной. И, хотя ни одна девочка с мехмата к нам пока не пришла, мы выучили несколько девочек, окончивших совершенно «технический» бакалавриат, которыми я страшно горжусь. Как и всеми остальными нашими выпускниками, впрочем.

Уже несколько лет мы строим программы по маркетинговой аналитике, где стараемся научить тому, что каждое решение должно быть обосновано цифрой, а ещё лучше цифрой, полученной в результате работы с большими массивами данных.

– Большинство из ваших выпускников уходят в федеральные компании, как вы задумывали?

– Да, ребята часто уезжают из Перми. Мне бы хотелось, чтобы они оставались, но здесь нет такого бизнеса, либо таких зарплат, либо руководителей, которые бы поставили задачу аналитического обоснования управленческих решений. На сегодняшний день это большая проблема пермского бизнеса. Кто-то из руководителей не обладает критическим мышлением, кто-то до сих пор верит в «шаманские» схемы управления, кто-то не готов инвестировать в «цифровую» инфраструктуру или смириться с тем, что пермский потребитель скромен и консервативен в своих покупках, и так далее. Есть прослойка среди ИТ-компаний, среди стартапов, среди больших компаний, которые начинают понимать ценность управления на основе данных. Удивительное дело – такие компании чаще встречаются среди компаний из других регионов, которые занимают пермский рынок, например, ижевский «Талан».

– С ваших слов складывается идеальная картинка того, как университет готовит суперкадры для бизнеса. Но я, например, в последнее время часто встречаю ребят, которые разочарованы в высшем образовании, потому что то, что им дают в вузе, не нужно на практике.

– Это большая дискуссия между академическим и профессиональным сообществами, которая идёт во всем мире. Как устроен университет? Любой профессор считает, что ему достаточно рассказать студентам основные теории, из которых они сами сделают выводы на практике. Как складываются ожидания работодателя? Ему кажется, что профессор рассказал теорию, сделал выводы, показал, как это использовать на практике, студенты несколько раз решили задачу, сами исправили ошибки и на «отлично» разобрались в предмете – и вот бизнесу достаётся этот «тёпленький пирожок». Такой разрыв существовал и будет существовать всегда. В американской системе он ещё сильнее, чем у нас. Там ты не можешь продвинуться на следующую позицию в компании без соответствующего диплома или сертификата – поэтому ты идёшь и учишь теорию, без особенной практики зачастую. Но как раз здесь возникает связка образования и бизнеса: работодатели вынуждены инвестировать в обучение своих же сотрудников, чтобы обеспечить движение кадров внутри. В России в большинстве университетов такого нет, но мне сильно повезло, «Вышка» в этом отношении – передовой университет.

– В чём вы видите свою задачу как преподавателя?

– Когда я работаю со взрослыми людьми, которые осознанно пришли на второе высшее образование за знаниями, которых им не хватает для решения профессиональных задач, я выбираю жанр академического стендапа. Рассказываю про практику, показываю, чем академический маркетинг может быть интересен, но не ухожу далеко в теорию, не заставляю их читать большие тексты на английском. Это рационализм.

Если говорить о бакалаврах, здесь обратная ситуация. Я понимаю, что это ребята, у которых есть свободное время, несмотря на то, что многие сейчас работают. Даю почитать, посмотреть, поделать ручками.

Если говорить о магистратуре, то этот проект – своего рода трамплин для студентов. Моя задача – сделать так, чтобы человек, который пришёл ко мне, через два года выпрыгнул на новый профессиональный уровень. Если он мало читает, буду догружать его «целевым» чтением – чтением ради определённого результата, например, чтобы сделать из академического текста статью для блога. Если он боится разговаривать с людьми, я ему скажу: «Дружок, преодолей этот барьер». Образовательный продукт выстраивается в зависимости от аудитории.

– Свой образ в социальных сетях вы тоже выстраиваете в зависимости от аудитории?

– Да, хотя совершенно ненамеренно. Для разных социальных сетей изначально были разные цели. «ВКонтакте» – площадка для коммуникаций со студентами. Фейсбук – сеть профессиональных контактов. Инстаграм – совершенно бытовой канал. Раньше я его использовала для того, чтобы моя мама знала, чем я занимаюсь. Потом аудитория расширилась, но тоже за счёт знакомых и друзей. Я не занимаюсь персональным брендингом для того, чтобы потом его капитализировать, выступая на мероприятиях за деньги. Вопрос денег встаёт вторым, третьим, в некоторых случаях вообще не возникает. Мне важно, чтобы друзья откликнулись на мой месседж. Один из таких эпизодов, когда я не могла молчать, был связан с прощальным письмом Теодора Курентзиса. У меня, как горожанина, было своё мнение по поводу его отъезда, и я считала необходимым высказать его.

– Лейтмотивом вашего высказывания было полнейшее разочарование в пермском руководстве и желание покинуть город. Что вас держит?

– Пожалуй, главная причина, которая меня сейчас держит здесь – работа моего мужа. Есть врачи, которые меня лечат, это тоже важно. Можно, конечно, уехать в Москву, но это не город для жизни. Не представляю, как в таком ритме будут жить мои дети. Пыталась примериться к Санкт-Петербургу, в прошлом году ездила туда трижды, мне удивительным образом везло с погодой, как будто бы город меня манил. Но каких-то явных преимуществ по сравнению с Пермью у Питера нет. И я знаю, что, как только ты туда приедешь, наступит такая же серая серость. В Екатеринбурге есть то, чего нет в Перми: небоскрёбы, Ельцин-центр, но в целом – по людям, по менталитету, по возможностям – те же пермяки, та же Пермь. Я ведь еду в город не ради зданий, а ради чего-то другого.

– Ради чего?

– У меня много разных оснований. В последнее время я хочу уехать в Техас, потому что там находится самый передовой институт по борьбе с раком. В то же время я всё время хочу уехать в какой-нибудь красивый город, по которому моим детям было бы просто красиво ходить. В воспитании детей очень важно, какой их окружает визуальный ряд, это то, чего мы не можем им дать ни книжками, ни интернетом. Мы когда сына привезли в Париж впервые, он сказал: «О, как тут красиво!», и я поняла, что он умеет отличать красивое от некрасивого, что у него есть эстетическое чувство. Понятно, что уехать в Париж или Лондон я не могу, и в этом отношении считаю, что быть человеком мира можно, находясь в любой точке мира. Можно жить в Перми и иметь возможность уехать куда-то.

– Вы проводили исследование о счастье в большом городе. Человек, живущий в Перми, счастлив?

– Мы исследовали, насколько человек удовлетворён разными сферами жизни в городе, насколько он удовлетворён собственной жизнью и насколько он счастлив. Пытались посмотреть, что на что влияет и в какой степени.

Данные были собраны в 2014 году, и надо хорошо помнить контекст. Это был расцвет культурных проектов в Перми. Пермь, вышедшая на федеральный уровень с позитивной повесткой. То наше исследование показало, что на ощущение счастья пермяков в значительной степени влияет удовлетворённость сферой культуры, наряду с теми сферами, которые важны для жителя любого большого города: городским комфортом и безопасностью, образованием и здравоохранением.

Есть классические исследования, которые показывают, например, что доход влияет на счастье сначала положительно, а потом даёт убывающую отдачу. По достижении определённого уровня дохода счастье человека перестаёт прирастать в той же мере, в которой прирастает его доход. То же самое можно говорить о социальном статусе. Человек в браке в целом более счастлив, чем человек вне брака. Человек здоровый более счастлив, чем человек нездоровый, и так далее. Это стандартные закономерности.

Нас удивило, что пермяки ощущали себя на 4,3 балла из пяти, по которым мы оценивали. Эта цифра выше среднего уровня. Мы не проводили повторных замеров, и я не знаю, какой будет эта цифра, если замерить её сейчас. Думаю, что она останется довольно высокой ещё и потому, что для собственного внутреннего ощущения покоя и гармонии оценивать себя несчастным очень опасно. Поэтому, когда человека спрашивают, счастлив ли он, он, как правило, отвечает: «В целом да».

– Что влияет на ваше ощущение счастья?

– Полтора года назад выяснилось, что я - неизлечимо больной человек. Моё счастье в том, что у меня большой доступ к библиотекам, и я довольно много читаю из того, что не появляется по первой ссылке в гугле. Того, как сейчас подходят к диагностике и лечению рака, ещё пять лет назад не было. Эта сфера очень быстро развивается, не только за рубежом, но и в России. Это вселяет невероятный оптимизм. Мне кажется, знание о том, что мир в борьбе с раком начинает побеждать, очень важно. Это то, что мне хочется донести до всех людей. Важно не уйти в тоску, в безнадёжность. Вне зависимости от того, что всё вокруг, начиная от очереди в любом медицинском учреждении, заканчивая тем, как с тобой иногда разговаривают врачи, старательно отправляет тебя туда. Самое опасное, когда люди начинают терять веру в себя. Задача – быть как можно ближе к переднему краю.

– Какие источники информации посоветуете читать тем, кто, как и вы, борется с раком?

– Я прочитала очень много всего – в знании сила. И я уверена, книга найдётся для каждого. Если вам по душе что-то более лёгкое, читайте Дарью Донцову и её историю; если хотите увидеть, что вы не одиноки – читайте Катерину Гордеев;, если вам нужно научное обоснование – Давида Сервана Шрейбера. Современные медиа тоже приносят много положительных историй, есть те, кто выкладывают свою историю борьбы и победы в Инстаграм, создавая специальный аккаунт.

Мне больше всего отозвалась книга Аны Мелиа «Стучитесь, открыто». Единственная моя просьба ко всем – не гуглите и не идите по первой ссылке. Вы, скорее всего, окажетесь на каком-нибудь негодном ресурсе, который только повергнет вас в тоску. Много полезных ресурсов есть на английском языке – это и гайдлайны по лечению, рекомендации по преодолению побочных эффектов, питанию и прочее.

– Как болезнь изменила ваш образ и ритм жизни?

– Смотря как измерять. Болезнь сильно повлияла на мою жизнь, но, как это ни странно звучит, повлияла и в положительную сторону. Мой муж, наконец, сменил работу, и он счастлив. У него появился новый крутой проект, и он каждый день получает огромное удовольствие от того, что делает. Будь по-другому, этого бы не случилось: одно событие тащит за собой другое.

Я сознательно не меняла свой образ жизни сильно, потому что, если у тебя есть силы, надо держать ритм. Только ты сдашься, твоё сознание задавит всё, что можно задавить. И, хотя я стала больше времени проводить дома, отказалась от одного из курсов в университете, в целом я продолжила вести лекции и семинары. И даже сама защитила магистерскую диссертацию по управлению в высшем образовании между курсами химиотерапии. Кроме того, я начала заниматься спортом в большей мере, чем раньше. И продолжаю заниматься йогой, потому что её очень рекомендуют врачи. Когда ты лечишь онкологическое заболевание, у тебя постоянно возникают проблемы с суставами, костями и так далее. Надо быть осторожным с силовыми нагрузками, внимательным к сердцу. Масса ограничений. Йога мне нравится. Для меня это больше телесная история, хотя сейчас практикую и медитативные сессии, и дыхание.

Не сбавлять ритм – очень важно. Люди склонны себя жалеть, страдать. Но мы все умрём, не надо устраивать вокруг этого трагедию.

– Есть стереотип, что каждая успешная женщина должна сделать выбор: работа или семья. Вы когда-нибудь стояли перед таким выбором?

– Я стою перед таким выбором регулярно. Самая сложная ситуация была, когда я заболела, и, наверное, она до сих пор длится. Я – человек работы. У меня прекрасная семья, и она мне позволяла жить в режиме работы 24/7. Я поняла, что не очень хорошая домохозяйка, не очень хорошо умею готовить, закручивать банки – это пока не моё. Возникают иногда мысли пойти на кулинарные курсы, но пока не до того.

– Журнал «Семья», для которого мы общаемся, про еду. Приготовление еды – это вообще не ваше, никогда не доставляло удовольствия?

– У меня есть идеальный образ. Ты встал утром, сходил на рынок, купил свежую баранину, травы, пришёл домой, приготовил английский пастуший пирог по какому-нибудь интересному рецепту. У тебя было четыре часа на то, чтобы всё это сделать, потом все домашние сели за стол, пообедали и сказали: «Мамочка, спасибо, молодец» и помыли за собой посуду. В моей жизни было несколько попыток создать идеальную ситуацию, но всегда что-то шло не так: то кто-нибудь пирог не доел, то кто-то сказал, что вообще не любит кабачки, которые я в него напихала, и попросил макароны. Всё такое прочее.

Я люблю готовить вдохновенно. Моё любимое – готовить на даче борщ. Это такая прекрасная домохозяйственная медитация. Но если меня попросить быстро вечером сделать борщ на завтра, я скажу: «Ну нет! Пельмени в холодильнике». Мне не хватает мастерства готовки на скорую руку множества вкусных блюд.

– Процесс приготовления еды вы, похоже, представляете как искусство.

– Не искусство даже. Я хочу найти в этом науку, те же самые закономерности, которые есть, например, в анализе данных. Грубо говоря: добавлять во всё лук и всегда будет вкусно.

– У вас ко всему научный подход.

– Ну да (смеётся).

– В приготовлении любимого борща вы нашли закономерности?

– С борщом у меня всё прекрасно! Я знаю, что надо отдельно сварить бульон и дать ему постоять. Я знаю, что надо обжарить овощи и дать им постоять. Обязательно нужно добавить бальзамический уксус, потому что он закрепляет цвет и вкус.

– А где вы покупаете продукты?

– Я любила ездить на рынок, когда мы жили ближе к нему. Потом переехали и перестали. Логистика рынка – страшно неудобная: негде припарковаться, неудобно идти, надо иметь при себе много наличных. Это не то, что можно превратить в повседневную практику. Теперь покупаем продукты в «Семье». Часто пользуюсь услугой «Домой доставим», потому что это очень удобно. Есть стандартный набор продуктов, с которого мы ни на что другое не переключаемся. Привыкли к ассортименту и всему остальному. Был момент, когда мы хотели переключиться на «Перекрёсток», потому что там схожий ассортимент и цены кажутся чуть ниже, но я поняла, что мне всегда холодно в магазинах этой сети. Они маленькие, поэтому во всех залах держат одинаковую температуру, при которой я постоянно мёрзла, поэтому перестала их посещать.

Я люблю ходить по магазину с тележкой, мне нравится смотреть на полки, искать что-то новое. Этот процесс доставляет мне удовольствие.

– Есть предпочтения в еде: что любите, что терпеть не можете?

– Мне приходится очень сильно следить за своим рационом. Есть исследования, которые показывают сильную связь между потреблением крестоцветных, типа брокколи, и устойчивой ремиссией. У меня раньше не было столько брокколи в рационе, сколько сейчас. При этом свежую брокколи в Перми купить очень сложно. Даже в «Семье» она бывает нечасто. В целом я очень люблю всё, что нельзя: пасту, торты… Я – человек, который пришёл из мира углеводов и хотела бы там остаться… Но нет.



Семейный борщ Ирины Шафранской: 

Сначала надо сварить хороший бульон из мясной косточки. Бульон я варю в две воды: то есть сливаю первую закипевшую воду и наливаю снова. Варю часа полтора. В готовый бульон кладу картошку и капусту и варю уже непосредственно суп. Параллельно тушу овощи: чеснок, лук с морковкой, к ним добавляю свеклу, болгарский перец, помидор (обязательно без шкурки) - все это я тушу с добавлением бульона. Под конец добавляю бальзамический уксус, тушу еще немного и все это выкладываю в полуготовый суп, добавляю соль, перец, специи и Варю ещё 15 минут на медленном огне. Дайте борщу часик постоять. И готово!

ш.jpg

Возврат к списку


x
Прикрепить файл: